«Мужики и французы». Крестьянская Франция XIX в.: черты традиционной культуры

Раскол между городской культурой и деревенской традицией мы по привычке часто рассматриваем, главным образом, как явление собственной истории. Замкнутость, архаика, стремление отгородиться от чуждого мира господ все это больше ассоциируется с фигурой русского крестьянина. А как было у них?

… Многие наблюдатели констатировали, что, попадая по необходимости в город, крестьяне чувствовали себя крайне неуютно среди непонятного, враждебного и насмешливого городского окружения. Иной раз им трудно было даже понять язык, на котором говорят горожане, за исключением отдельных слов.

… Насколько жителям села было трудно постичь правила городской жизни, настолько образованное сословие городов ограничивалось поверхностным впечатлением, не удосуживаясь рассмотреть за показной подозрительностью и дикостью истинные помыслы и молитвы крестьян. Это отношение зафиксировано даже на уровне языка. Во многих провинциях эти странные люди из деревень назывались не иначе, как неотесанные, невежественные, грубые и т. п.

Так ли себя воспринимали сами крестьяне? И, да и нет. С одной стороны, они, похоже, стыдились многих своих поведенческих черт. Они с пиететом относились к Парижу и ко всему, что с ним было связано и ассоциировалось с французской цивилизацией. Например, крестьяне Арьежа искренне полагали, что Лувр это что-то вроде волшебного дворца, а члены королевской фамилии – сказочные персонажи. С другой стороны, невероятная нужда и нищета в деревне приводили к взрывам негодования и жестокости, особенно во времена революций конца XVIII и середины XIX в., и город отвечал тем же в

отношении этих «дикарей и зверей».

Свидетельством разности двух миров является своеобразие верований и религиозных традиций сельской Франции второй половины XIX в. Многочисленные источники единодушно указывают на широкое распространение во французской деревне представлений о существовании ведьм, колдунов, оборотней, о порчах, мистических оргиях и т. п. В 1892 г. сельскохозяйственная комиссия, посетившая Рокфор (в Ландах), была потрясена масштабом суеверий: мелкие хозяева отказывались заводить ульи, полагая, что они источник всяческих бед и напастей; с крыши каждой овчарни свисали ветки папоротника – защита от сглаза. Есть свидетельства о том, что крестьяне видели в нивелирах и прочем инженерном оборудовании, которое использовалось при строительстве каналов и железных дорог, причину засух.

У крестьян был свой арсенал средств борьбы с многочисленными напастями. Они, например, верили, что молитва кюре способна помочь в их делах, однако считали, что, поскольку эта его способность со временем истощается, наиболее эффективна месса, отслуженная священниками образующих треугольник церквей примерно в одно и то же время. Особое место в магических акциях крестьян занимал культ священных источников и колодцев, чрезвычайно широко распространенный вплоть до Первой мировой войны. Примечательна практика отпугивания ураганов колокольным звоном, которую официальная церковь всячески старалась изжить еще и потому, что много звонарей погибало от молний. Крестьяне, как могли, противостояли суровости и непредсказуемости своего средневекового бытия, ища спасения в поверьях, магических действах и обрядах.

… В конце XVIII в. интендант Гаскони вознамерился начать строительство хороших дорог, чтобы связать эту провинцию с соседними, в связи с чем представители разных сословий провинции Ош воспротивились: «У нас есть все, что нам нужно для хорошей жизни. Соседи придут, чтобы взять у нас то, чего им не хватает, нам же от них ничего не надо». Такое стремление к замкнутой жизни характерно для сельской Франции на протяжении почти всего XIX столетия. Всякий новопоселенец, даже прибывший из соседней округи, был чем-то вроде «иностранца», вызывая подозрение и враждебность. Эта отчужденность и неприятие внешнего мира нашли отражение в фольклоре («женщинам и цыплятам нельзя уходить далеко – потеряются» и т. п.). «Недоверчивость, – писал священник в конце XIX в., – характерная черта крестьянского характера.

Одной из серьезных причин устойчивой подозрительности крестьян к тем, кто вторгается в их мир, было сопровождавшее появление пришельцев введение чуждых законов и установлений. В некоторых местностях крестьяне даже завершали вечернюю молитву такими словами: «Избавь нас от всех зол и от законников». Под последними разумелись разные представители внешнего мира – от жандарма, судебного пристава и сборщика налогов до лесничего, боровшегося с браконьерством.

Источник:

Вебер О. Из мужиков во французы. Модернизация французской деревни, 1870 – 1914 гг. [реферат]// Современное крестьяноведение и аграрная история России в XX в. М.: 2015.