Служилые угры в Сибири XVII в.

Набранные на государеву службу люди являлись в Сибири в начальный период ее русской колонизации самой многочисленной, а во многих местах и единственной социальной группой населения. Начиная с XVI в. в ее составе нередко встречались представители местных коренных народов: татары, остяки, вогулы.

Каков же был механизм проникновения аборигенов, в частности хантов и манси, ряды «государственных служилых людей»?

Первым необходимым условием для поступления на службу являлось крещение. Следует отметить, что в XVII в. определенная часть сибирских угров (особенно манси, проживающих вблизи Урала) безболезненно приняла православие. В большинстве своем новые христиане носили кресты, посещали по праздникам храмы, назывались данными при крещении именами, но не понимали и не пытались понять чуждую им религию, оставаясь в душе приверженцами своих богов и духов.

… Крещение привлекало аборигенов не только возможностью стать членом привилегированного социального слоя со всеми вытекающими последствиями в будущем, но и вполне конкретными благами в настоящем (получением при крещении денег, сукон, сапог и других крайне привлекательных и престижных вещей).

… Теоретически каждый ясачный мог креститься и подать прошение о поверстании в служилые люди. На практике же, как правило, ряды служилых пополняли представители родоплеменной знати.

До прихода русских Угорское общество в политическом плане представляло собой конгломерат племенных объединений (княжеств), возглавлявшихся князцами. Память о них сохранилась в угорском фольклоре, где князцы наделяются яркими чертами полновластных правителей. Социальный состав таких объединений был несложен: княжеский род, простые люди и немногочисленные рабы. Члены княжеского рода формировали «дружину» князя.

Московское правительство оставило нетронутыми существующие структуры власти у угров, требуя лишь признания царской власти и исправных поставок ясака. В наиболее могущественном Кодском княжестве в первой половине XVII в. все население распалось преимущественно на две группы: военную знать, куда входил и княжеский род, освобожденную от уплаты ясака, и ясачных людей. Первые должны были составлять войско князя, вторые — поставлять к сроку ценные меха. Вооруженные из княжеского арсенала панцирями, шлемами и другими необходимыми предметами обмундирования, воины по первому зову должны были являться к своему князю. Такая же организация существовала и в других родоплеменных объединениях хантов и манси. Приняв крещение, представители родоплеменной знати верстались в ряды государевых служилых людей и, по сути, меняли одного господина на другого, начинали подчиняться не князцу, а русскому воеводе. Структура отношений в целом оставалась привычной и понятной, как и круг исполняемых обязанностей.

… В документах XVII века немало примеров, когда «новокрещены» из числа угорских народов, попав в служилую среду, становились городскими жителями, а в некоторых случаях достигали высокого общественного положения. Примером здесь может служить родословная мансийского князя Аблегирима. Его сын был крещен в Москве, а внук проживал в Пелыме в качестве государева служилого человека. Правнук Аблегирима Семен в 40-х годах XVII в. был поверстан в Пелыме в «дети боярские» с высоким окладом, женат на дочери ссыльного литвина Андрея Вернадского. Сыновья от этого союза были также поверстаны в Верхотурье в «дети боярские», а внуки впоследствии определены в сибирские дворяне.

… Были случаи и иного характера, когда, поверставшись в служимое сословие, ханты и манси так и не смогли адаптироваться к новой среде. В душе они оставались охотниками, рыбаками и сохраняли традиционное мировоззрение.

Например, новокрещенный вогул Семейка Лобанок был отчислен из пелымских стрельцов и сослан в Тюмень из-за того, что «у него круг города в вогуличах братья и род и племя». Но и из Тюмени Семейка побежал, а после поимки признался, что "побежал в Конду жить в вагуличах таем».

Подобный же случай зафиксирован в 1604 г. на Верхотурье, откуда сбежал новокрещен Офоня Камаев. После побега он жил «у отца своего на Тагиле в юртах до осени и ел с вагуличи кобылятину, а крест в мотне на поясу держал, и женился на вогулке…». Таких беглецов пытались вернуть, слегка наказывали (если речь не шла о подстрекательствах к вооруженным выступлениям), но сколько-нибудь серьезных мер не принимали.

Источник:

Гемуев И. Н., Люцидарская А. А. Служилые угры. Один из аспектов русско-угорских отношений XVI – XVII вв.// «Гуманитарные науки в Сибири», 1994. № 3. С. 63 – 67.