«Знайте де службу церковную, а до нас вам дела нет…». Церковь каноническая и «мирская» на русском Севере в XVII в.
На русском Севере в XVI—XVII вв. приходская деятельность была только частью разносторонней деятельности волостного мира, и вплоть до 1682 г., когда на этой территории были образованы две новые епархии — Холмогорская и Великоустюжская, власть епархиального архиерея здесь существовала практически только de jure. Церковноприходские отношения, сложившиеся здесь, несли в себе черты древнерусского, возможно первоначального, устройства церковных общин. Русский север был областью в основном новгородской колонизации, и, по-видимому, не случайно, что и организация религиозной жизни на Севере во многом походила на таковую в Новгороде и (особенно) Пскове, сохранявших в этом отношении и в XVI - XVII вв. свои «республиканские» традиции.
… Церковь северного прихода представляла центр мирской волостной жизни. Прихожане своими силами строили приходский храм, снабжали его всем необходимым, и он приобретал важное общественное значение. В трапезе, пристроенной к церкви, собирались на сход, решали все вопросы управления и суда, «являли» все жалобы и проблемы, хранили документы и т.д. В трапезной же проводились совместные трапезы-пиры (кануны или братчины) по особо чтимым праздникам либо престольным дням. Пиры
готовились всем миром в складчину, и главным моментом приготовления была варка ссыпного пива в специальных канунных котлах. Подбор духовенства происходил путём найма с заключением порядной на определённых условиях (главным образом «послушание» миру). Церковное хозяйство было здесь несравненно обширнее, чем в центре России. Отсюда влиятельность церковного старосты, который отвечал за управление церковным имуществом, сохранение церковной казны и представительство интересов общины перед духовенством и церковными властями.
С середины XVII в. на русском Севере начало сказываться влияние «ревнителей» церковного благочиния и благочестия.
Свидетельством новых веяний и в то же время ярким описанием традиционного строя мирского прихода является челобитная «Устюжского уезду с Двины реки Черевковской волости церкви великого святителя Николы Чудотворца» «заказного старосты» дьякона Артемия. Дьякон извещает царя «про такое безчиние, еже издавна творят во всем Устюжском уезде по всем волостям»: во время богослужений в церковных трапезных творят суд, денежный сбор, «советы мирския» и т.д., на праздники «варят пива» и пьют в трапезных после литургии «допьяна», с драками и шумом, «а кто им станет запрещать поп или дьякон про такое нечестие, и они нас не слушают, бранят матерно, у нас де то издавна зачалось, были де прежде попы и лутче вас и нам про то не запрещали, сами с нами пили и нас благословляли». Церковную казну не берегут, «церковь де наша и строение наше и казна наша», игры и прочие безчиния творят, на исповеди не бывают по много лет и т. д. «А церковного запрещения и наказания не слушают, потому что церкви по волостям строение мирское, а к церкви крылашан выбирают миром, а поп или дьякон мирских людей почнет поучать или в коем гресе запрещати, и те мирские люди попов и крылошан от церквей отставляют, да они ж крестьяна говорят, знайте де вы службу церковную, а до нас де вам дела нет...».
Замечательные по своей выразительности слова мирян в ответ на попытки сознательного духовенства призвать паству к «правильному» церковному порядку свидетельствуют о том же, в сущности, столкновении церковного реформаторства с традиционной народной культурой, какое наблюдалось и в Центре, хотя на Севере это столкновение было, пожалуй, ещё сильнее. Точно так же приходское духовенство, которое поддерживало новые веяния и пыталось проводить официальную политику, наталкивалось на сопротивление или отчуждение со стороны мирян.
Неудивительно, что несколько позднее, в конце XVII в., реформаторские устремления епископата, направленные на подавление автономии приходских общин и установления контроля иерархов над религиозной жизнью паствы, встретили сопротивление со стороны земства на Севере.
Источник:
Стефанович П.С. Приход и приходское духовенство в России в XVI – XVII вв. М.: «Индрик», 2002. – 352 с.