Мир северорусского крестьянина XVII в.: расселение и ландшафт

… Северные уезды России – страна девственного леса. В поморском ландшафте господствовал лес «дикий», «коренной», «черный» с преобладанием еловых и мелколиственных пород. Сквозь него текут многочисленные реки, среди которых Двина и Сухона - главные водные артерии Поморья. Реки на Севере были не только основными трассами коммуникации, к ним примыкали открытые пойменные луга и урочища с пригодными к разработке «легкими» песчаными почвами (более богатые дерново-карбонатные почвы на водоразделах из-за трудности их возделывания не считались в это время «добрыми»). Поэтому именно речные долины являлись главными очагами аграрной культуры и местами оседания первопоселенцев.

… На Севере более долгое время, чем раньше в Центре Русского государства, господствовал прибрежно-речной тип расселения. При нем деревни вытягивались в ряд по берегу реки. Преобладали небольшие поселения из трех – пяти дворов, которые располагались группами («гнездами»). Внутри такого «гнезда» деревни лежали в получасе ходьбы друг от друга, но расстояние между «гнездами» часто измерялось десятками верст.

Жители одного деревенского «гнезда» образовывали волость. Они были знакомы между собой поддерживали соседские и хозяйственные отношения (например, нередко являлись «складниками» - совладельцами расчищенного общими усилиями клочка земли). Речные культивируемые земли начинались обычно сразу за оградами дворов. Они лежали узкими лентами шириной в несколько сот метров от русла реки. Далее стоял покрытый болотами таежный лес. В Устюжском крае к началу XVIII в. были освоены все крупные реки и их главные притоки в среднем и нижнем течении.

… Крестьяне буквально отвоевывали у леса участки под пашни и сенокосы. Введенные в обработку угодья нуждались в постоянной подчистке из-за наступавшей древесной растительности. Брошенные поля быстро зарастали кустарником и мелколесьем, поглощавшим труды крестьянского труда. Но таежный ландшафт при этом все же менялся: на месте первичных «диких» и «черных» (темнохвойных) лесов, появлялись береза, осина, ольха. Восстанавливая запашку, крестьянин брался в первую очередь за расчистку старинных угодий.

Топография деревенских лугов и пашен зависела от местного микроландшафта. Возделываемые участки располагались не обширными массивами, а мелкими разбросанными удаленно фрагментами (в писцовых книгах они и назывались соответственно: «польца», «полянки», «лужки»). В хозяйстве каждого крестьянина такие «полянки» размещались мозаично вперемешку с участками соседей, имея при этом собственные названия по именам первых разработчиков (Юшманов лог, Тишкина пожня, Горяева межа и т.д.). Даже угодья однодворной деревни лежали не в одном массиве, а состояли из отдельных полос, которые могли иметь смежные межи с землями соседних деревень.

Источник:

Швейковская Е.Н. Русский крестьянин в доме и мире: северная деревня конца XVI – начала XVIII в. М.: «Индрик», 2012. – 368 с.