Народное православие и отношение к священнослужителям в сибирской деревне XVIII в.

… И молитва и крестное знамение, и крест окружались в сознании крестьян, причем не без помощи священнослужителей, языческими суевериями. Вообще исследователями показано, что народный вариант православия в дореволюционной Сибири представлял собой конгломерат верований различных исторических эпох — языческому элементу в нем отводилось заметное место. «Сибиряки в массе своей, — пишет, например, Л. В. Островская, — не видели разницы между заговором и молитвой. И то и другое для них было одинаково «святые слова».

… Сами священнослужители могли наделяться крестьянским сознанием чертами «ворожея». «Поставляют несчастливым чернеца встречу, встречу попа, старую бабу, от встречи некоторые воротятся, — записал о томских крестьянах И. Шишков. В Ирбитском уезде, по утверждению Н. П. Булычева, и во второй половине XIX в. считалось, что встреча «с попом или покойником не предвещает доброго в тот день». Сохранились и судебно-следственные документы, в которых служители церкви выступают в роли «волшебников».

10 мая 1747 г. в гостях у жителя с. Вагайского Гурия Добрынина находился дьячок местной Богоявленской церкви Корнилий Попов. «И оной дьячок Попов, — писал потом приказчику Вагайской монастырской вотчины Добрынин, — сидя в доме моем и говорит, что-де сижу я в нелюбимом месте... В тож время жена его, Добрынина, ему, Попову, стала подавать стакан вина, и оной Попов... похвалялся прежним своим делом, видела-де ты, Христина Тимофеевна... когда Карпа Харышева давали дочь замуж за монастырского крестьянина Егора Первухина, что де я сделал над конями, как из двора не пошли и стали дуреть и на дыбы скакать, так-де и ты часом станешь скакать. И того ж часа оной Корнилей... в доме моем над... женою моею... сделал дьявольским наваждением, и стала моя жена при нем, дьячке, в доме моем от его дьявольского умысла икать и хохотать, и биться, и платье на себе все прирвала... по которому его, дьячка Корнила, такому нахождению стали ему говорить, что-де ты пожаловал … оной дьячок говорит, уже-де потерпите, схожу в церковь, принесу святые воды, Бог даст ей, Христине, легче (станет), по которую воду ходил и принес, а какую воду принес, из церкви или нет, того не знаем, которую воду пила жена.., а пользы... не объявилось».

… В доносе, представленном в Томское духовное правление 26 февраля 1751 г. жительницей с. Пачинского Дарьей Пестовской, говорилось, например, что «будучи-де она, Дарья, во означенном селе, где и был же... священник Борис Кощеев. И со оным по любовному де согласию жила она... года з два... а потом-де, когда, она Дарья, от него отлучилась и не стала жить... то-де он, Борис, ерестию диаволскою присушал (ее) к себе тоскою... Она, Дарья, оное волшебство за ним видела самолично…».

… Нет оснований считать, что в каждом человеке в рясе крестьяне видели «колдуна», «ворожея», но некое суеверное чувство в отношении к священнослужителям, несомненно, присутствовало. Жители Татьмыцкой слободы, когда сеяли пшеницу, приговаривали: «Уроди, Господи, на священников». У курганских крестьян при посеве хлеба первая горсть бросалась на попа, при посеве льна первая горсть бросалась на попадью; здесь полагали также, что, если при забое скотины не поднести хорошего куска мяса священнику, скот не будет водиться. Не случайно сельские жители в Сибири очень охотно принимали служителей церкви в своих домах. «В неделю Пасхи и местные праздники, — пишет о населении Шадринского уезда Т. Успенский, — крестьяне приглашают духовенство в свои дома для служения молебнов. По их желанию молебствия совершаются и на хлебных полях, в особо устроенных для того из зеленых ветвей палатках. На такие богомолья приглашаются жители соседних селений, которые отплачивают им, в свою очередь, таким же приглашением».

Источник:

Миненко Н.А. Культура русских крестьян Зауралья. XVIII - первая половина XIX вв. М.: Наука, 1991.