Монастырь и монастырские крестьяне Урала во второй половине XVII в.

… Во второй половине XVII в. приток населения на земли монастырей Урала и Западной Сибири заметно уменьшился. Чтобы привлечь крестьян - «новоприходцев», обители проводят довольно гибкую политику в области ренты. На первых порах они преимущественно использовали в хозяйстве труд половников. Но по мере обживания территории и увеличения числа крестьянских поселений те стали уходить от них. Тогда старцы перестраиваются и уменьшают норму эксплуатации; вместо работы «исполу» с крестьян взимают «пятый сноп» (20 % урожая). Монастырские поля начинают обрабатывать путем привлечения наемных работников. И эта практика укореняется достаточно прочно.

Садясь на монастырскую землю, вновь прибывший поселенец заключал со старцами «порядную» грамоту (договор), в которой подробно оговаривались их взаимные обязательства. Договор обычно имел срочный характер.

Так, важанин (уроженец Важского уезда) Григорий Федоров обязывался жить при обители «во крестьянех» в течение десяти лет. 10 лет (с марта 1653 г. по март 1663 г.). Поселившись, он должен был поставить двор, а после давать в монастырь «пятой сноп» из урожая хлебов (также молотить его и доставлять в монастырские житницы). «А семенами строителю с братией меня, Григорья, ссужати», — отмечается в порядной. После клаузулы о житье «без ослушания», чтобы «никаким воровством не воровать» идет существенный с юридической стороны пункт. «А не дожив до сроку, не похощу за монастырем жить, и на мне строителю з братией взять ряды пять рублев в казну. А после сроку не похощу за монастырем жить, и строителю з братьею двор мой со всеми хоромы по сей записи взять в монастырь, изба, и клеть, и овин». Документ был составлен в монастыре, писал его церковный дьячок Яков Гаврилов.

Ерофей Никифоров и Федор Филиппов Суховерховы, «родом двиняне», обязывались по поряду жить за монастырем в крестьянах 13 лет (с 1 марта 1653 г. по 1 марта 1666 г.). Жить им старцы указали «двором своим» «на Калмацком броду... над рекою Бобровкою». По истечении трехлетней льготы, в течение коих новоприходцы освобождались от повинностей, им следовало «пахать земли монастырские добрая на своих конях ис пятого снопа». Как и в первом случае, хлеб сдавался в зерне после обмолота. Семена для посева двиняне должны были брать в монастыре с отдачей, покрывая их «ис своего хлеба».

Оговаривались размеры домов и хозяйственных построек, которые крестьяне должны были себе возвести: «изба трех сажен печатных», овина «дву сажен печатных». Если в течение 10-летнего срока они не заводили себе дворов, монастырь мог требовать с каждого по десять рублей.

Суховерховы обязывались «не дожив, не збежать», а в случае досрочного ухода заплатить огромную неустойку в сумме 30 рублей. Оставление монастыря по истечение срока договора лишало крестьян права на возведенные ими усадьбы.

Формуляр третьей порядной очень сходен с предыдущими, и условия те же. Более тщательно, чем раньше, здесь описаны только обязанности по сооружению двора: поставить «избу, против избы клеть и овин поставить же, а в избе нутро зделать наготово, двери и окна затворить». Монастырь взыскивает с порядчика — чердынца Тараса Петрова — 5 руб., если он в положенный срок не поставит двора. Вероятно, обстоятельность этой части договора обусловлена тем, что Тарас Петров был хорошим плотником, коими славился Чердынский уезд.

… «До смерти своей» порядился в крестьяне Богоявленского монастыря Филипп Кириллов, «родом сысолец», обязавшись без всякой льготы платить с 1654 г. пятый сноп. Возможно, этот крестьянин уже какой-то срок был за монастырем и теперь решил остаться тут навсегда (в записи отсутствует пункт о постройке двора). Со своей стороны, монастырь обещает порядчику, что будет его «семенами ссужати и от всяких государевых зделей и от оброков, и от всяких сторонних людей... оберегати».

Такое же обещание дали старцы двум пинежанам — братьям Петру и Леонтию Артемьевым, которые назвались «прежними половниками» Богоявленского монастыря, а ныне порядились в крестьяне на 15 лет с апреля 1654 г. при трехлетней льготе. Штраф «за дворовое не поставление» определялся в пять рублей, неустойка за досрочный уход - 20 рублей.

Источник:

Преображенский А.А. Урал и Западная Сибирь в конце XVI – начале XVIII вв. М.: «Наука», 1972.