О водворении крестьян на землях Томского Богородице-Алексеевского монастыря в начале XVIII в.

… Собирание крестьян на приобретенные земли было для монастыря таким-же важным хозяйственным делом, как и собирание самих имений. Известно, что по завоевании Сибири на ее свободные земли из добровольных переселенцев шли главным образом бездомовые, гулящие люди, рассчитывающие найти в новой стране то довольство, которого они по тем или иным обстоятельствам, не могли найти в своих родных местах. Когда основаны были Томск, а за ним и Кузнецк, гулящие начинают стекаться в уезды этих городов или прямо из России, или из более западных уездов Сибири. К таким-то пришельцам монастыри Томского края обыкновенно и обращались с призывом поселиться на их монастырских землях. Бобыль, прибывший на новое место ни с чем, иногда с радостью откликался на такой призыв, и вступал с монастырскими служителями в договор, по которому последние к собственной выгоде принимали на себя обязательство обеспечить на первых порах всем необходимым для хозяйственного обзаведения.

Вот любопытный документ, хранящийся в архиве описываемой обители:

«Великому Государю, Царю и Великому князю Алексею Михайловичу… били челом в Томской приказной избе и воеводам Ивану Бутурлину и Прокопию Поводову дали челобитную приезжие люди с Исети Далматовой пустыни бывшие крестьяне Тимошка Степанов, да Мартышка, да Андронка Степанов, да Ерофейка и Юрко Петровы и прочие. … В прошлом де году развоевали из башкирцы, и с погрома они остались с женами и детьми наги и босы, пришли в Томск, и бродя меж двор, скитаются Христовым именем. И чтобы Великий Государь … пожаловал их быть в Томском Алексеевском монастыре с женами и детьми во крестьянах...

… И воеводы велели тем прохожим людям быть в Алексеевском монастыре вечно…

Эти прохожие люди согласились дать свои подписки монастырю на следующих условиях: «Подрядились мы жить за тем монастырем вечно с женами и детьми, взяли из монастырской казны по лошади на человека, да по корове, да по овце, да по топору, да по косе, до по серпу, да по хомуту, да по оральникам. А первых нам годах три хлеба ржаных и три хлеба яровых, с поля сняв и измолотив, с гумна семена отдать монастырю, а что за семенами останется, тот хлеб делить пополам; половину в монастырскую казну, половину – нам. А сопле тех трех годов всякого хлеба, что Бог пошлет за семенами останется, пятая мера монастырю, а четыре меры нам. А на первые три года имать нам подмогу на пахоту монастырских лошадей. А жить нам верх по Томи реке на монастырской земле.

… Да нам же Ерофею с товарищами на всякий год ставить с человека в монастырскую казну по сажени дров поленных с человека, до полуосьмине делать круп из монастырского хлеба, да по безмену масла с нашего скота. А буде волей Божией те наши лошади монастырские изгинут или воинские люди отгонят, и тех вместо лошадей имать нам (другие) монастырские лошади».

Судя по количеству крестьян, живших за Алексеевским монастырем к концу XVII века нужно предположить, что такие записи были очень нередки.

… Но не всегда крестьяне соглашались жить за монастырем вечно. Иногда они договаривались состоять за ним только на известный срок. Крестьяне братья Давыдовы «с племянники и товарищи» порядились со старцем Исаией жить за монастырем только десять лет и при этом выговорили себе на первые годы ту же подмогу, какую монастырь дал пришельцам из Далматова.

„А жить нам, писали Давыдовы, на Оби реке, где монастырская пашня, тут и пятину (т.е. пятый сноп) с урожая имать с нас».

Иногда нужда заставляла крестьян давать кабальные записи. В 1700 г. гулящий человек Матвей Иванов занял в монастыре 50 рублей. «И за те заемные деньги», - говорилось в кабальной записи, данной заемщиком архимандриту Ионе, мне с женой своей Софьей, сыном Борисом и дочерьми жить у него архимандрита с братией в вечной служилой работе и всякие монастырские и деревенские работы делать, и, живучи, не пить, не бражничать и в зернь не играть и никуда не сбежать. А пить и есть мне Матвею с женой и детьми, платье и обувь носить монастырские…».

… По переписным книгам 1682 г. за Томским Алексеевским монастырем числился 31 крестьянский двор; во время царствования Петра I эта цифра выросла примерно вдвое. … При огромной тягости казенных податей и повинностей многие гулящие находили для себя более выгодным садиться на землю какого-нибудь владельца. Монастырь отвечал за их платежи перед государством, а сам предоставлял рассрочки, выдавал ссуды, возможность оплатить долг работой и т.д.

Источник:

Беликов Д.Н. Старинные монастыри Томского края. Томск, 1898.