Дж. Скотт: Моральная экономика деревни

Моя основная идея одновременно проста и, как мне кажется, фундаментальна. Источником ее является экономическая дилемма большинства крестьянских хозяйств. Живя на границе бедности, и завися от превратностей погоды и требований извне, крестьянское хозяйство обладает очень незначительным горизонтом для максимизации прибыли, предписываемых традиционной экономической наукой.

Как правило, земледелец стремится избежать неудач, которые являются причиной его разорения, и не пытается сорвать большой куш от рискованных мероприятий… его поведение можно охарактеризовать как нежелание риска; он минимизирует субъективную вероятность максимальной потери. Относиться к крестьянину как к предпринимателю (для которого хозяйство – бизнес, средство получения прибыли) значит упускать из виду его основную экзистенциальную дилемму;

… Чтобы заново поставить многие вопросы в изучении крестьянского быта нужно, взять за основу необходимость обеспечения средств к существованию в качестве главной цели земледельца, и проанализировать его взаимоотношения с соседями, элитами и государством с точки зрения того, помогают или мешают последние достижению данной цели.

Именно принцип "прежде всего безопасность" лежит в основе громадного большинства технических, социальных и моральных приемов докапиталистического аграрного строя. Использование нескольких разновидностей семян, традиционная для Европы практика обработки расположенных в отдалении друг от друга полос земли - вот только два примера классической техники избегания чрезмерного риска, часто ценой сокращения среднего дохода.

В деревне в целях обеспечения жителям минимального дохода обычно действует широкая сеть социальных приспособительных приемов. Это периодическое перераспределение общинной земли, отчасти в соответствии с потребностями, или использование аналогичным образом общинных выгонов и пустырей в европейских деревнях. Кроме того, общественное давление (давление общественного мнения) в докапиталистической деревне имеет определенный перераспределительный эффект: от богатых крестьян ждут щедрого финансирования пышных празднеств, помощи временно нуждающимся родственникам и соседям, великодушных даров местным святыням и храмам. Майкл Липтон отмечал, что многие выглядящие странными деревенские обычаи имеют смысл в качестве скрытых форм страхования.

Легко допустить серьезную ошибку и начать романтизировать эти социальные приемы, столь много определяющие в крестьянском обществе. Они не являются радикально эгалитарными (крестьяне не проповедуют равенство). Они скорее подразумевают только то, что все имеют право на жизнь на основе ресурсов деревни… Более того, они действуют через осознание того, что лишенная поддержки беднота может стать реальной угрозой для зажиточных хозяев (в крестьянском микросоциуме богатые зависят от бедных также, как и те нуждаются в богатых).

Эти скромные, но исключительно важные перераспределительные механизмы обеспечивают по крайней мере минимальные гарантии существования для деревенских жителей.

К. Полани на основе исторических и этнографических данных утверждает, что в традиционных обществах подобная практика была почти повсеместной и отличала их от современной рыночной экономики. Он считает, что именно отсутствие угрозы индивидуального голода делает первобытное общество в каком-то смысле более человечным, чем рыночная система, и в то же время менее экономически эффективным.

Источник:

Скотт Дж. Моральная экономика деревни// The Moral Economy of the Peasant. Rebellion and Subsistence in South Asia. New Haven; L.: Yale University Press, 1976. P. 32 – 33.