"Род - племя" и гнезда деревень на Русском Севере XV - XVII вв.

Полученные данные позволяют говорить о том, что «гнезда» северных деревень в период их возникновения в XV – XVI вв. были населены, как правило, родственниками. * На это указывает, прежде всего, наличие у них общих названий, имеющих зачастую патронимические окончания (Юрьевичи, Лукиничи, Михалковичи и т.п.). Источники не дают каких-либо сведений о происхождении этих родственных коллективов. Но вполне очевидно, что перед нами т.н. патронимии, - объединения, возникшие на основе разрастания и сегментации больших семей. Сохранились документы, которые показывают, что на ранних этапах своего существования такие коллективы были связаны не только соседством и общностью происхождения («из одного корня»); в некоторых ситуациях их представители выступают еще и как совладельцы принадлежавших им родовых земель.

Возьмем для примера относящуюся к XV в. купчую грамоту, удостоверяющую продажу одним из местных крестьян участка земли, двора и мельницы Соловецкой обители. В грамоте стоит запись: «А до той моей продажи сыну моему Иову, племянникам моим Григорию, Ивану, и брату моему Михайле Жаркому и иному моему роду-племени дела нет ни в чем». Совершенно очевидно, что под родом-племенем понимаются не только близкие родственники, так как последние оговорены особо, в первую очередь. Можно предположить, что это были домочадцы, с которыми продавец вел общее хозяйство; но были еще и иные, жившие, возможно, в соседних деревнях крестьяне, которые по традиции тоже обладали какими-то правами на возвращение (выкуп) проданной им земли. Они-то и названы родом-племенем.

Подобное же толкование термина встречается по другому случаю в 1577 г. в жалованной грамоте новгородского архиепископа Александра, где среди прочего сказано: «А кого тот поп венчает в роду и в племени (т.е. состоящими в родстве) … на того будет дело духовное…».

Примерно в то же время, закладывая пожню, некий Родион из Вершева наволока, специально оговаривал возможные претензии на нее со стороны своего дяди: «мне Родиону по сроце (т.е. при невозвращении в срок взятой суммы) до той пожни дела нет, ни брату моему, ни дяде, ни роду моему племени».

… Итак, в состав рода - племени поморы в конце XVI в. включали значительное количество дальних родственников. Большинство из них жили соседями в разных деревнях, но тем не менее, считали себя сонаследниками и совладельцами земельных угодий (т.е. заводя новую пашню, тот или иной дворохозяин увеличивал не только собственные земельные владения, но и владения своего рода).

… Таким образом, патронимия на Севере занимала обычно не одно, а группу смежно расположенных однодворных поселений. Такая разбросанность была обусловлена местной экологией и типом хозяйства (оазисное расположение сельскохозяйственных земель, потребность в охоте и др. лесных промыслах). В отличие от этого на юге Украины, например, в XVII – XVIII вв. встречались патронимии, охватывавшие всех (или значительную часть) жителей одного многодворного селения. Естественно, что такое южнорусское «гнездо», жившее скученно в одном поселке или на одной улице, сохраняло большее единство (его описывали даже этнографы XIX в.), чем на Севере. Поморская патронимия распалась сравнительно рано, оставив о себе память лишь в гнездовом типе расселения, да в общих названиях этих родовых гнезд.

* Речь идет о так называемом гнездовом расселении, когда малодворные селения в пределах территории встречались не равномерно, а компактными группами на более или менее значительном удалении друг от друга.

Источник:

Витов М.В. Историко-географические очерки Заонежья XVI - XVII вв. М.: 1962.