"Детям и внучатам на постригание и поминок": монастыри на Русском Севере в XVII в.
... По своим задачам северный монастырь имел иногда более мирской, житейский, чем чисто религиозный характер. На севере монастырь не рассматривался только как место аскетического подвига, он в значительной мере был заведением общественного призрения. он давал приют и пропитание множеству нищих, которых древняя Русь считала не социальным злом, а скорее полезным орудием нравственного исправления общества.
В описаниях монастырей очень часто упоминаются «больничные кельи». Очевидно монастырь оказывал населению не только духовную, но и врачебную помощь, какую мог по уровню медицинских знаний того времени. Наконец монастырь играл роль приюта или богадельни. Посадский человек или крестьянин находил себе прибежище и успокоение на старости в тиши монастырской ограды. С этой именно целью, доставить приют своим членам, хлопотали иногда об основании монастырей и давали им средства сами городские или сельские общества.
Так в 1580 г. от всей Вятской земли была подана челобитная царю Ивану Грозному о том, что в Вятской земле монастыря нет, и вятчанам увечным людям и находящимся при смерти постригаться негде. Результатом ходатайства стало основанием Успенского монастыря в Хлынове. В 1599 г. жители города Слободского, недовольные порядками в этой обители, приговорили «всем посадом и уездом» (т.е. на собрании всего земства) поставить свой монастырь, где могли бы постригаться слободские посадские люди и крестьяне, которые «ангельский чин принять желают»; с благословения патриарха так возник Богоявленский монастырь. В Двинском уезде в XVII в. существовал Никольский монастырь, учрежденный жителями четырех лежащих в окрестностях волостей. Для содержания его крестьяне выделили 14 своих деревень. По этому поводу они писали: «Строили и деревни к тому монастырю прикупали отцы и деды наши и прочили себе и детям своим и внучатам на постригание и поминок … и безвкладных нищих людей, которые, ходя по миру скитаются».
Таким же задачам общественного призрения отвечали и другие северные монастыри, основанные не мирами, а отдельными подвижниками. Они играли роль своеобразных страховых учреждений, страховавших на случай старости и болезни. Гарантия в этих случаях приобреталась посредством особой юридической сделки – вклада. Вкладом называлось условное пожертвование в монастырь движимого или по большей части недвижимого имущества. Вклады бывали двоякого рода: на помин души и на пострижение. За вклад на помин души монастырь обязан был вписать имя вкладчика и/или имена его родных в свой синодик и поминать во время служб. Это и являлось обеспечением души в загробном мире. Вклад на пострижение служил обеспечением на случай старости или инвалидности. Чувствуя приближение немощи или заблаговременно, посадский человек (крестьянин) делал монастырю вклад, за который тот был обязан принять жертвователя, когда изъявлено будет желание, постричь его или содержать без пострижения.
Размеры вкладов, как и их условия были самыми разными. Иногда монастырь обязывался принять на свое содержание, поить, кормить, одевать не только самого вкладчика, но и его семью и даже будущих потомков в случае их желания. Само пострижение обычно откладывалось до последних минут жизни, а порой и совсем не совершалось; вкладчик оставался бельцом в монастыре, получал келью, снабжался одеждой, питался в монастырской трапезной. Число таких призреваемых в северных обителях стало к концу XVII в. даже превышать число монахов. … Из религиозной общины монастырь начал все более обращаться в многолюдную мирскую богадельню, оказывающую приют всем вступившим с ним в определенную сделку.
Источник:
Богословский М.М. Земское самоуправление на Русском Севере в XVII в. Часть I. М.: 1909.