"Жив, а впредь Христос меня волен…". О религиозности русских дворян XVII в.

Нет необходимости напоминать о том, что русские люди XVII в. были глубоко верующими. Причем, степень их религиозности зависела от уровня образования, которое в то время было целиком в ведении церкви, поэтому более образованные люди, стоящие на верхних ступенях социальной лестницы, были и более верующими. Об этом говорит и количество икон и книг в дворянских усадьбах. Грамотность помогала понимать содержание церковных служб и вникать в смысл церковных книг.

… В описании имущества дворянина Юрия Митусова (1690 г.) книги, причем книги преимущественно духовного содержания, занимают немаловажное место: «Минея Опщея, мелкая печать киевская; Треодь Цветная старинная, с юсами; Псалтырь печатная старова выходу; Псалтырь новова выходу; Часослов печатной; Канунник в коже красной, уставом писан, книга печатная Максима Грека, Святцы печатные киевские с житиями святых, книга Ефрема Сирина печатная…». Кроме церковных в описи присутствуют и книги светского содержания: Соборное Уложение 1649 г., Судебник, описание взятия Казани, Летопись киевская. Книги в собрании Митусова были как рукописные, так и печатные, в том числе и «старого письма».

… По сравнению с другими категориями населения (церковниками, посадскими) приобретение печатных изданий среди провинциальных дворян выглядит достаточно редким явлением; это обусловливалось и бедностью служилых помещиков, и дороговизной книжной продукции.

Вместе с тем если судить по переписке, многие из дворян были весьма начитаны в Священном писании и постоянно цитировали произведения отцов церкви… Для их писем часто характерен высокий стиль, пафосный слог, повторение фразы о предании своей судьбы в руки Божественного Провидения: «обретаюсь в живых и впредь уповаю на милость всещедрого Бога», «жив, а впредь Христос волен», «мы у себя в деревнишках... обретаемся в живых, а впредь Христос волен». Идущий на службу Яков Похвиснев просит родителей отслужить за него молебен.

Не раз предпринимали дворяне и паломничества по монастырям для того, чтобы помолиться и поклониться святым мощам. Этому придавалось особенно большое значение во время болезней и при исцелении от ран. Так, в 1642 г. новгородец Никита Чеусов просил отпустить его помолиться в Соловецкий монастырь. Он сообщал, что во время Смоленской войны был ранен из пищали и лежал от ран три года, во время болезни обещал съездить помолиться «соловецким чюдотворцам». Хотя в том году и объявлена была служба на береговой черте в Туле, новгородцы распределялись по третям, и Чеусов обещал успеть приехать на службу «в другую перемену».

Многие дворяне приходили на исповедь и причащались во время службы, в дальних походах. В Разряде сохранился список бывших у исповеди и причащения святых тайн дворян и жильцов сотни князя И. Г. Ромодановского в Петров и Успенский посты в походе 1655 г. Исповедовались и причащались два дворянина и десять чел. жильцов, исповедовались, но не были у причастия десять чел. жильцов, не постились один дворянин и 43 чел. жильцов, против имени одного из них, князя А. С. Шаховского, сделана приписка: «болен».

Таким образом, большинство сотни уклонилось от соблюдения необходимых обрядов. Можно думать, что исповедовались и причащались прежде всего раненые и больные, опасавшиеся смерти без покаяния, однако, с другой стороны, болезнь могла и помешать соблюдению поста.

… Однако в повседневном быту подчеркнутая религиозность не мешала дворянам относится к своим холопам и крестьянам как к живому товару, который они не стеснялись продавать, закладывать, передавать по наследству … считалось позволительным оплачивать крестьянским имуществом и дворами свои долги.

Источник:

Лаптева Т.А. Провинциальное дворянство России в XVII в. М.: Древлехранилище, 2010. – 596 с.