О хозяйстве, благосостоянии и чертах характера белорусских крестьян XIX в.

… Белорусы давно себе приговорили: «умирать собираешься, а хлеб сей». Земледельцы они по преимуществу и пахари исключительные. На тех землях, с которых великороссы давно уже убежали в отхожие промыслы, белорусы основывают надежды существования, с упорством, настойчивостью и постоянством, достойными лучшей участи. Трудолюбие их примерное и в данном случае, будучи вынужденным очевидною и настоятельною нуждою, обращается на такие земли, которые сплошь каменисты или песчаны, и на такие, которые и под паром отдохнуть не успели и по нескольку лет не удобрялись.

А не удобрялись они в силу самого печального состояния скотоводства…

Земледельческое хозяйство белорусов — хищническое в самом широком значении этого слова. Съемщик пахотных участков, устремляющий все помыслы свои на то, чтобы к своему скудному участку приарендовать по возможности больше чужих, идет со своими семенами на истощенную землю из половины урожая и в наименьших случаях — из 1/3 части. В результате, по большей части, урожай средним счетом не свыше трех зерен.

В Минской губернии на супесках и песках Мозырского уезда преобладающий злак — озимая рожь, дает урожай в 2–2½ зерна, в Игуменском уезде почва большею частью песчанистая, частью с подзолом, частью с камнями, выращивает озимую рожь с прибытком среднего урожая от 2 до 3 зерен. В Слуцком уезде, в безлесной половине, населенной так называемыми полянами, урожай ржи 5 зерен; в лесной и болотистой, населенной полещуками, — не превышает двух и т. д.

Под влиянием этих причин ни один край не рисует таких печальных явлений малохлебья и частых неурожаев. Частные запасы хлеба представляют редкость. 10 десятин весьма часто не обеспечивают жизни. Дробные деления малосемейных стали обыкновенными, еще более усугубляя беду. Из-за одного хлеба, лишь для прокорма, крестьяне отдают своих детей шляхте; собственный труд расценивают в самых мелких размерах и теперь бросаются на всякую работу, не соразмеряя сил и не соображая пространств для прохода на места труда и работ.

При всем этом, однако, с дурной земли, так называемой батьковщины, крестьянин неохотно переходит на лучшую.

… Факты говорят о полном отсутствии каких-либо космополитических склонностей в белорусе, об его исключительном домоседстве и привязанности к родным местам.

… Тяготение на юг, связи с малороссами еще кое-как держатся, — общение и связь с севером и востоком, с великороссами, совершенно ослабли и, можно сказать, прекратились. Тяга с запада, со стороны ближайшей и сильной Литвы, сделала свое дело, парализовав всякие другие тяготения до такой степени, что добровольным энергическим порывам, вроде Богдана Хмельницкого, здесь не могло быть и места. На призыв этого патриота и народного богатыря Белоруссия уже в XVIII веке отвечала глухим молчанием. Для Великой Руси Белая Русь, находившаяся долгие столетия под Литвой и под Речью Посполитой, сделалась страною чуждою, отдаленною и неизвестною.

… Белорус угрюм, приметно нелюдим. Заметно, что на ярмарках он не отстает от лесной привычки ходить не кучкой, а непременно гуськом, как петербургские чухонцы. Белорус настолько не возбуждается интересами вокруг себя по своей сосредоточенности, что дает неслыханные в Великой России образцы. Выезжая из деревни, в 12 верстах от губернского города Гродно, мы заблудились и в город не попали: взрослый, пожилой ямщик ни разу в нем не был. Едучи проселком по перегону в 15 верст с небольшими перелесками из гродненского Городка в местечко Мстибов, мы плутали целую ночь только потому, что проводник, живя в лесу, не усвоил себе никаких лесных дорог и должен был пользоваться нашими случайными указаниями.

… Имеющиеся в наших руках цифры, выданных волостными правлениями паспортов красноречиво доказывают насколько велика любовь в белорусах к своей земле и пахоте, несмотря на самые невыгодные условия для земледельческого быта и сельского хозяйства. В исключительности земледельческих занятий, …белорусы умиротворились до такой степени, что могут служить идеалом миролюбивого народа, прототипом племени с кроткими нравами, сложившимися самым благоприятным образом для соседей, но самым роковым — для них самих.

… Ареал их расселения остановился как раз на тех рубежах, где начинаются благодатные

почвы, и в такой мере, что, например, на западе Белорусской страны рубежи бесплодных земель стали осязательными племенными границами. Следуя по лучшим почвам, несомненно, попадешь в селения польской шляхты и литовцев; попадая на болотистые, сырые и холодные — наверняка проезжаешь к селениям белорусов.

Источник:

Максимов С.В. Очерки о белорусской земле. М.: Индрик, 2018. – 576 с.