"Поляки" и "каменщики" Алтайского края в XVIII в.

Ослабив строгость гражданских постановлений против раскола, императрица Екатерина II задалась целью вернуть в страну бежавших из нее в прежние годы староверов. Пожелавшим вернуться государыня прощала их прежние вины (если таковые были), давала шестилетнюю льготу от налогов и указывала место поселения по Нижней Волге, на Урале и в Сибири, близ Тобольска, в Барабинской степи и в ведомстве Усть-Каменогорской крепости. Раскольники стали возвращаться, но не все; жители Польской Ветки и слобод вокруг нее остались непреклонны. … Тогда туда был направлен воинский отряд под командного генерала Маслова, который разорил Ветку и вывел из нее для препровождения в Сибирь около 20 тыс. душ. Часть из них поселились в Барабе, часть – в Алтайских горах по речкам Убе, Ульбе, Глубокой и другим притокам Иртыша. Это были прадеды тех староверов, которые составляют ныне самое зажиточное население в Бийском и Змеиногорском округах, и которые известны там под именем «поляков».

… В это же время среди населения Колывано-Воскресенских заводов на Алтае были весьма часты побеги мастеровых и приписных крестьян. Бегали в разные места, но более всего в юго-восточные залесенные дебри, которые называют Бухтарминским краем. Изборожденный огромными горами, среди которых высятся такие гиганты как Катунские белки, Холзун и самая величавая Белуха, испещренный пропастями и ущельями, этот малодоступный край предоставлял такие удобства для беглого человека в смысле искомой им безопасности и в отношении добычи жизненных средств, - каких не могла дать обычная тайга. Бежать в горы Бухтарминского Алтая – это, по выражению томских крестьян. «уйти в Камень». Отсюда бухтарминские беглецы получили название «каменщиков».

Кроме мастеровых и заводских крестьян, сюда же за Камень приходили преступники с каторги и особенно часто раскольники, искавшие загадочного Беловодья, где во всем сиянии царит красота древнего благочестия. Есть указание, что первыми на это место зашли именно раскольничьи старцы, забредшие сюда чуть ли не во времена Петра I.

… Словом постепенно здесь (к середине XVIII в.) скопилось население в несколько сот душ. Оно завело хлебопашество, но главным образом, содержало себя за счет звероловства и от рыбного промысла. Звериные шкуры козлов, маралов, белки, выдры, бобра, соболя каменщики сбывали китайцам, а иногда и русским жителям приграничных деревень, куда они являлись потаенно. Там же беглецы находили себе и невест, поскольку в своей среде женщин у них было немного.

Видимо в целях скрытности, каменщики жили в лесу избушками, разбросанными врозь. Сходились или съезжались вместе, как запорожцы на раду, только в экстренных случаях для решения каких-либо общих дел или на суд и расправу. Буйств и всяких лихих дел в этой компании поначалу было довольно. За тяжкие преступления каменщики наказывали виновных, привязывая их к плоту, который пускался по течению быстрой Бухтармы; иногда преступников убивали тут же, на месте суда.

Разногласия и осознание того, что нельзя же жить вечно в отчуждении побуждали каменщиков задумываться о явке. Но какому начальству было явиться? … Сохранилось даже известие о том, беглецы просили принять их в китайское подданство.

… В 1790 г. бухтарминцы объявили о своей общине прибывшему к ним чиновнику. Дело пошло по инстанциям. Наконец, указом, данным на имя Сибирского генерал-губернатора, Екатерина II заявила о полном прощении беглецов, подчинив их вместе с алтайскими телеутами инородческой управе, почему до 1882 г. каменщики официально числились в сословии ясачных.

Источник:

Беликов Д.Н. Первые русские крестьяне-насельники Томского края и разные особенности в условиях их жизни и быта. Общий очерк за XVII и XVIII столетия. Томск, 1898.