Все против всех. "Богатырские времена" манси.
С.В. Бахрушин, изучая общественный строй хантов и манси, обнаружил бытование у них
военно-потестарных объединений, которые он назвал княжествами. В наиболее крупном из них, Кодском (существовавшем еще в XVII в.), были выявлены четыре сословия - князья, воины, общинники, рабы. Это хантыйское княжество отличалось необыкновенно большими размерами его территория простиралась от устья Оби до ее притока в среднем течении р. Вах. Мансийские княжества могли иметь не менее развитую социальную структуру, в соответствии с которой общество оказывалось довольно четко стратифицированным. Правда, не все мансийские объединения достигли такого уровня, от которого, казалось бы, совсем немного до настоящего государства.
... О мансийских (как и хантыйских) княжествах* можно сказать, что они достигли рубежа предгосударственных образований. По аналогии их можно сопоставить с древнекиевским княжеством ко времени прихода варягов в Киевскую Русь.
Центром мансийского княжества был городок, укрепленный рвом и тыном. Здесь находилась резиденция князя, здесь же располагалось и святилище - место поклонения всего населения княжества. Большая часть "подданных" князя жила в маленьких, разбросанных далеко один от другого селениях-паулях. Нередким явлением было объединение княжеств. Так, в известное своей мощью Пелымское княжество входили Кондинское и Табаринское княжества, каждое из которых имело своего князя, но главой всего объединения являлся пелымский князь.
Прежде чем говорить об отношениях между княжествами, следует отметить, что, хотя аборигены тайги совершенствовали орудия труда, сочетали в рамках единой экономической структуры разные виды хозяйственной деятельности, они все же не перешли на уровень производящего хозяйства. Их хозяйство оставалось присваивающим - оно включало в себя охоту, рыболовство, сбор орехов и ягод. Иными словами, благополучие манси, как и других таежных народов Сибири, целиком зависело от богатства или скудости природы. А если учесть, что у таежных народов была возможность обмена пушнины на товары, которые привозили купцы из Ирана, позднее Средней Азии, то становится понятной ориентация населения тайги на добычу пушного зверя. В то же время, стремление к расширению пушного промысла, увеличению добычи зверей вступало в противоречие с биологическими ресурсами конкретной охотничьей территории. Увеличить количество добываемых продуктов за счет еще более интенсивного использования угодий было невозможно. Поэтому проблема территорий существовала всегда и каждый раз возникала заново. Все это и создавало обстановку «войны всех против всех». Фольклор коренного населения Западной Сибири донес до нас многочисленные и яркие описания военных столкновений: жестокость и беспощадность противника, который убивает всех жителей, не оставляя даже «привязанной к шесту собаки», картины уничтоженных поселков с площадями, усеянными жертвами. Нападающие стремились истребить мужское население, начиная с предводителя, грабили имущество, забирали в плен и уводили с собой оставшихся в живых женщин и детей (иногда и мужчин), превращая их в рабов. Воевали с иноплеменниками и друг с другом. Во время этнографических экспедиций к манси не раз приходилось слышать о том, как воевали их предки в "богатырские времена". Вот некоторые из этих преданий.
* Автор пишет о том, что употребление термина «княжество» применительно к мансийскому (и вообще обско-угорскому обществу) в известной мере условно.
Источник:
Гемуев И.С. Все против всех (по данным мансийского фольклора)// Народы Сибири: История и культура. Новосибирск, 1997.