Ментально-правовые основания русской экспансии в Сибири

Вступая в более или менее устойчивое взаимодействие с аборигенами явившиеся за Урал колонисты должны были представлять на каком моральном и правовом основании базируются их действия. И для себя самих и для местного населения требовался простой и ясный ответ на вопрос по какому праву они пришли, с кем ведут войну, и почему требуют дань.

…Как известно русская политика в отношении сибирских народов в XVII в. сводилась в основном к обложению ясаком в пользу Москвы и установление торгового обмена. Других задач, - обратить в православие, русифицировать, привить иной образ жизни, - никто не ставил, равно как и не ставил задачу по «очищению» тем или иным способом от аборигенов занимаемой ими территории. Каким образом русские обосновывали свое право на наложение ясака?

… Г.В. Вернадский утверждал, что с середины XVI в. московские цари выступали в роли наследников Чингисхана. Другими словами, эту же мысль выразил Р. Пайпс, отметив, что признание Казани, Астрахани и Сибири вотчинами Московского царя «могло означать лишь одно – он (царь) смотрел на себя как на наследника Золотой Орды». … Отталкиваясь от этих тезисов, Л.И. Шерстова делает вывод, что «население Сибири рассматривалось как наследственное владение (вотчина – улус) Москвы, а мероприятия по отношению к Кучуму и его ханству были ничем иным как стремлением вернуть захваченное узурпатором достояние, примерно наказав «воровского царя-изменника». Сибирские аборигены в контексте сказанного являлись «природными поданными», которые на время «отпали», поэтому их следовало «лаской» (убеждением) или «жесточью» вновь «привести под высокую государеву руку». То есть покорение Сибири сводилось в государственном понимании к «возращению» ее в законное подданство Московского царя и поголовному объясачиванию коренного населения. В подкрепление своих выводов исследовательница также указывает на то, что основные элементы аборигенной политики Москвы – присяга-шерть – аманатство – ясак, во-первых, были известны в Сибири и до прихода русских, а во-вторых, «в самой российской государственности появились не без влияния Золотой Орды…».

… Институт ясака при этом имел двойственный характер – материальный – как определенная совокупность материальных ценностей, переходивших от данника к покорителю, и нематериальный – как символ подчинения того или иного сообщества русской власти.

… Однако Сибирское ханство Кучума занимало только небольшую часть территории Западной Сибири (низовья Тобола и по среднему течению Иртыша), и война с ним завершилась не позднее конца XVI в. Русские же и после этого продолжали свое движение «встречь солнцу», объясачивая аборигенов, не имевших уже никакого отношения ни к разбитому ханству ни к другим монгольским образованиям.

… Очевидно здесь свою роль сыграла известная неопределенность самого понятия «Сибирь», и объективно имевшаяся геополитическая возможность территориального «растягивания» этого понятия. Если во второй половине XVI в. под Сибирью русские подразумевали прежде именно земли «кучумова юрта», то затем Сибирью стали называть и другие территории Северной Азии, расположенные в сотнях, тысячах км к востоку и северу от Сибирского ханства. … Земли, находившиеся за ханством Кучума, с населением, не имевшим собственной государственности и не находившиеся под властью других государственных образований, по сути приписывались к нему и объявлялись «Сибирью». Так продолжалось до тех пор, пока русские не достигли территорий, находившихся в сфере влияния Китая, Монголии, Джунгарии и т.д. Это была уже не Сибирь – Сибирь закончилась…

Источник:

Акимов Ю.Г. Северная Америка и Сибирь в конце XVI – середине XVIII вв. Очерк сравнительной истории колонизации. СПб.: Изд-во С.- Петерб. ун-та, 2010. – 372 с.