Белорусские крестьяне-переселенцы начала XX вв.в Прибайкалье. Этнические особенности быта.

В августе 2012 г. нами была проведена экспедиция в места компактного проживания бело-

русских крестьян-переселенцев, проживающих в Баяндаевском районе Усть-Ордынского Бурятского округа Иркутской области.

Большинство белорусских переселенцев прибыло сюда в результате аграрной реформы П.А. Столыпина в период с 1905 по 1909 г. преимущественно из Гродненской и Могилевской губерний. На необжитых землях, отведенных под переселенческие участки, ими было основано несколько поселений. Современные центры компактного расселения белорусов в Баяндаевском районе — деревни Тургеневка, Толстовка, Васильевка и Лидинск, расположенные на расстоянии около 5–8 км друг от друга.

Основным мотивом крестьянских переселений на территорию Прибайкалья являлось малоземелье. Вот как описала историю переселения в Сибирь своих предков информатор Н.Ф. Кирпиченко, 1925 г.р., проживающая в д. Толстовке: «Бабушка моя приехала сюда без мужика, у нее было пятеро сыновей. Там все было панским, сыновьям надо жениться, а земли так мало, что ее между ними не поделить. Приехали двое сыновей ходоками, им понравилось, что земли здесь много. Здесь жили лишь буряты, у них не было бань, ходили во всем шубном, у всех были воши, люди часто болели разными заразными болезнями. Многие приехавшие сюда переселенцы померли от тифа».

… Отведенные белорусам участки по природно-климатическим условиям можно отнести к зоне рискованного земледелия. По данным Т.М. Мыльниковой (краевед, основатель местного музея), на территории Баяндаевской волости Верхоленского уезда, к которой на момент переселений относились эти земли, для прибывавших сюда крестьян выделили 40 участков, но занято из них было только 10. Это можно объяснить тем, что земли здесь были не самыми лучшими, а климат оказался слишком суровым для воспроизводства традиционных форм хозяйствования, сложившихся в местах выхода переселенцев.

Прибыв на выделенные участки, переселенцы начали раскорчевывать стоявшую на них тайгу под жилища и пашни. Из срубленных деревьев сразу строили дома. Вот как описывался процесс возделывания переселенцами земли в экспозиции историко-этнографического музея Тургеневки: «Чтобы повернуть во время вспашки пласт земли, нужны были огромные усилия. Лошадей было мало, пахали на быках, которых покупали в бурятских улусах. Запрягали волов в плуг. К плугу привязывали большой нож, который резал землю, а плуг с лемехом переворачивал пласт, поэтому верхний черноземный слой сохранялся. После вспашки боронили деревянной бороной с железными зубьями. Во влажную землю кидали зерно и прикатывали ее, чтобы не выбило дождем, не склевали птицы».

Большинство опрошенных потомков белорусских переселенцев отмечают, что их предки всегда жили обособлено от бурятского населения. Но в то же время, по их словам, белорусы и буряты не испытывали друг к другу взаимной неприязни и конфликты между ними были редки. Значительные различия в культурно-хозяйственных типах белорусских и бурятских поселений в отдельных случаях способствовали развитию экономических контактов между представителями двух народов. Во многих рассказах информаторов описываются примеры торговли между белорусами и бурятами, которая чаще всего носила характер натурального обмена. Буряты, ведущие полукочевой образ жизни и не занимающиеся возделыванием земли, были заинтересованы в приобретении выращиваемых белорусами злаков и овощей в обмен на такие продукты животноводства, как одежда и обувь из кожи и меха. Однако оба народа ограничивались лишь торговыми контактами, помимо которых большинством опрошенных не отмечалось серьезных культурных взаимодействий между ними.

… Браки в рассмотренном нами районе чаще всего заключались между жителями деревень, основанных белорусами. По словам Т.М. Мыльниковой, «тургеневские» женились на «лидинских», «лидинские» на «толстовских» и т.д.

В Тургеневке, как и в соседних деревнях, основанных белорусами, так и не была построена церковь. Для выполнения церковных обрядов жители деревень ездили в расположенное на значительном удалении село Баяндай. По рассказам информаторов, поездки в церковь чаще всего были связаны с такими исключительными жизненными ситуациями, как крещение младенцев, венчание или отпевание.

Называть себя белорусами большинство потомков переселенцев начали достаточно поздно. Рассказы большинства информаторов свидетельствуют о том, что среди их предков первоначально решающую роль играли региональные факторы идентичности. К примеру, переселенцы делили друг друга на «гродненских» и «могилевских» по губерниям, откуда они были родом. Данную ситуацию можно назвать характерной для большинства других мест компактного расселения белорусов в Сибири. Информатор Н.Г. Рупеко, 1941 г.р., отмечала, что по говору человека ее предки всегда могли определить, из какой деревни он родом. В Тургеневке и Лидинском говорили одинаково, потому что в них преобладали переселенцы из Гродненской губернии. В соседней Толстовке говор был другой: там в основном, жили выходцы из Могилевской губернии.

По рассказам информаторов, наиболее часто их осознанию себя белорусами способствовали оставшиеся родственные связи на родине предков, поездки к ним в гости. Информатор Н. Докучиц так охарактеризовала ситуацию, в которой она стала считать себя белоруской: «Я в детстве не знала, что я белоруска. Родители всегда называли свою родину (Гродненскую губернию) «Россией». По документам я была русской. Осознание своей национальной принадлежности пришло тогда, когда я поехала после школы работать швеей в ателье в тогдашний окружной центр Усть-Орду. Там все обращали внимание на мой говор. Как я ни старалась, но не могла говорить, как остальные. Надо мной хохочут бурятки, что-нибудь у меня все равно выскочит при разговоре. Я и сама до этого не понимала, что говорю неправильно. Я потом вернулась домой и спросила у родителей, в чем дело. Бабушка говорит — “потому что мы нездешние, мы приехали с Белоруссии”. Это было в 1950-х годах перед моим замужеством. Дед и бабушка говорили на чистом белорусском».

… Среди элементов традиционной культуры переселенцев особенно стойкими оказались привнесенные из Белоруссии традиции похоронного обряда. После похорон и в поминальные дни, такие как Радуница, могильные кресты до сих пор принято обвязывать рушниками. Ввиду отсутствия в окрестностях Тургеневки реки, на Купалу местные жители ставят в установленном месте бочки с водой, в которых совершают омовения. Также на Купалу было принято прыгать через костер. Н.К. Самосюк вспоминала, что 25 марта, на Благовещенье, в их семье женщинами было не принято заплетать косы: «Бабушка вечером нас расчешет, платочки наденем и спим, чтобы на завтра не чесать голову. У нас в этот день всегда говорили: “Птичка гнездышка не вьет, а девка косу не плетет”». Среди распространенных в Белоруссии народных праздников в семье информатора 15 февраля отмечали «Грамницы». Праздник соответствует церковному «Сретению Господню», но имеет праславянские корни, связанные с культом жены бога Перуна — Грамницы, которая считалась богиней лета.

По словам Т.М. Мыльниковой, у первых поколений белорусских переселенцев женский комплекс костюма состоял из рубахи с отложенным или стоячим воротом, полосатой или клетчатой юбки, передника и безрукавки. Поверх рубах надевали полотняную (спидница) или суконную (андарак) юбку. Также в одежде были распространены безрукавки (кабат, гарсет, каптан). Одежда, как правило, украшалась вышивкой из красных узоров. У мужчин и женщин встречались такие виды распашной одежды, как свита, охабень, епанча. Замужние женщины прятали волосы под чепец, предварительно накручивая их на лубяной обруч, а поверх чепца навивали «наметку» — старинный головной убор в виде длинного льняного полотенца. Девушки заплетали косы, ходили с непокрытой головой или носили венки, оставляя непокрытой макушку. На свадьбу невеста также надевала венок из бумажных цветов, украшенный шелковыми лентами.

Источник:

Федоров Р.Ю. Богордаева А.А. Историко-этнографические аспекты жизни белорусских переселенцев в Прибайкалье// Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2013. № 1. С. 96 – 103.