Походы енисейских служилых людей на "брацких" иноземцев, столкноввения с тунгусами и "тюлькинскими" людьми

В 1626 г. Енисейский уезд испытал военную тревогу с юга, со стороны «Тюлькиной землицы», находившейся в зависимости от енисейских киргизов. 2 августа 1626 г. Ошанин сообщил тобольским воеводам, что по подговору «тюлькинских людей» из-под острога откочевал остяцкий князец Тымка (по совместительству – «тунгусский» толмач, переводчик с тунгусского языка) со своим улусом. В это же время на Кети появились 20 «тюлькинских людей» и увели к себе группу тамошних ясачных. Угрожающие вести приходили из самой «Тюлькиной землицы», где в то время находились «киргизы, тубинцы и маторцы», которые будто бы хотели совершить набег на Енисейск и Кетск.

Можно предположить, что такая активность киргизов была связана с проникновением русских ясачных сборщиков на земли их кыштымов. Опасность от «воинских людей» заставила Ошанина укреплять Енисейск. В укрепленном остроге воевода сидел «в осаде болши двенацати недель» «с великим бережением».

Несмотря на все эти трудности, в 1627 г. замысел Перфирьева был реализован. Во главе 40 енисейских стрельцов он проник в земли бурят, где «поставил выше Инима реки в двух днищах под Брацким под первым Шеманским порогом острожек». В результате русские начали объясачивать жителей среднего течения Ангары, роды налягов, «мунгулей», «ордынцев», «верхних шаманских тунгусов» и др.

На обратном пути отряд Максима Перфирьева подвергся нападению тунгусов. «Не доезжая до Енисейского острогу за три днища на рыбной ловле» енисейцев атаковали люди князцов Иркинея, Бомкея и Мукотея, которых было «человек двесте и болши». В результате 11 стрельцов тунгусы переранили, а стрельца Поспела Никитина «убили до смерти». Сам Перфирьев был тяжело ранен, ему «пробили обе руки насквозь да в левую бедру ранили, и от тех ран он, Максим, стал увечен правою рукою не владеет». Тунгусы, нападая на русских, пытались «отгромить» ясачную казну. В сложившемся положении енисейский воевода Василий Аргамаков вынужден был просить помощи из Тобольска.

Как отмечал П.Н. Павлов, подобное поведение тунгусов было связано с тем, что русские промышленники охотились в их угодьях. Видимо, «иноземцы» были не прочь платить ясак «Великому Государю», но нападениями на русских промышленников и служилых они защищали свои охотничьи земли, которые считали некой формой коллективной «собственности».

Из-за частных нападений тунгусов «для оберегания» служилых и промышленных людей, а также для сбора ясака летом 1628 г. «на рыбной ловле» Петром Бекетовым был возведен ангарский Рыбинский острожек. По сведениям Г.Ф. Миллера, острожек располагался на северном берегу Тунгуски, в 90 верстах от ее устья и в 156 верстах от Енисейска. После строительства острожка Бекетов отправился вверх по Ангаре. На пороге, именуемом «Падуном», один из стругов землепроходца разбился, а находившиеся в нем служилые люди чудом остались живы. Несмотря на все трудности, Бекетов «ходил ис того Братцкого порогу по Тунгуске вверх и по Оке реке, и по Ангаре реке и до Усть-Уды реки», где «государев ясак з братцких княжцей и улусных людей взял». Позже в своей челобитной Бекетов писал, что «преж меня в тех местех никакой русской человек не бывал». Такой относительно быстрый успех Бекетова А.П. Окладников объясняет «смутой» в «Брацкой» землице.

По его данным, наибольшее количество западных бурят было расселено в верховьях Ангаре выше р. Вихоревой, на устье реки Оки, в «балаганском районе». Также бурятские роды проживали в верховьях Лены и в среднем течении реки Уды. Несмотря на свою многочисленность и большое количество кыштымов, буряты никогда не выступали единой силой, как, например, енисейские киргизы. И это подтверждали сами буряты. Так, в 1646 г. красноярский воевода Петр Протасьев получил известие от киргизского князя Шанды о том, что якобы семь тысяч бурят собираются идти под Красноярский острог. Дабы проверить эти сведения, Протасьев опросил пленного сына бурятского князя Ойлана Изеня, который сказал, что, хотя «брацких людей числом есть много и орда их большая, только де они живут не вместе, кочуют врознь в дальних местех и на войну никуды всею ордою не ходят, а ходят де брацкие князцы на войну, с кем у них будет ссора, родами своими всякой князец своим родом и улусными своими людьми воюютце».

Источник:

Барахович П.Н. Служилое население Центральной Сибири в XVII столетии

(Енисейский и Красноярский уезды). Диссертация на соискание уч. степени к.и.н. Красноярск, 2016.