О воеводских кормах и статусе тяглого человека в Русском государстве XVII в.

Уже в конце XVII – начале XVIII вв. Русский Север воспринимался современниками как своеобразный оазис «старины» и народной вольности в государстве. Последнее было обусловлено отсутствием здесь института поместного землевладения и как следствие тех форм зависимости, которые к тому времени являлись обыденными в подмосковных уездах страны.

Черносошный (посадский) помор XVII в. был крепок общиной; за его плечами стоял «мир» - сообщество людей, привыкших жить по своим обычаям, и самостоятельно решать насущные для себя дела. Отношение такого сообщества с государством в основном исчерпывались несением казенного тягла. Во всем остальном «мир» был сам по себе. Важно однако учесть, что в общении с представителями государственной власти, «мир» включал для себя в состав тягла не только платежи и повинности в пользу казны, но и «корма», идущие в карманы ее служителей. Заметим все это делалось согласно обычаю, в контексте все той же «вольной старины». Такие отношения хорошо описывают статус тяглого человека в глазах человека служилого, облеченного властью.

«Кормление» воеводы, родственников, слуг его и подьячих составляло значительную статью мирских расходов, и четко фиксировались земскими старостами. У нас есть возможность взглянуть на эти расходы так как они были рассмотрены Н.Н. Оглоблиным в делах Чарондской земской избы за 1662 – 1663 гг.

«Мирской» приговор:

(1662 г.) 27 августа Чарондской округи всех волостей (крестьяне)… приговорили и велели земскому старосте Никифору Тимофееву дати в почесть воеводе Тимофею Осипову Челищеву за солод и за хмель восемь рублев, да ему дати в почесть наших мирских денег сорок рублев, да сыну его дати рубль с полтиной, да дворянам его дати 16 алтын и четыре деньги. Да Чарондской приказной избы подьячему Федору Брянцеву дати в почесть полтуши мяса говядины, да денег три рубля, да сыну его дати два рубля, да подьячему Даниле Кунашеву в почесть четверить туши мяса, да ему же три рубля денег….

… Мы же волостные старосты приговорили дати воеводе на праздники на Семенов день, на Рождество Богородицы, на Златоустов день, на Николин день, на Дмитриев день всего два рубля с полтиной…».

Из приговора от 6 декабря 1662 г.

«… дати в почесть воеводе Тимофею Челищеву в праздник Николин день осенний рыбы свежей на 60 алтын, да боярыне его рубль, подьячему Федору Брянцеву рубль… А после Николина дня дати воеводе свежей рыбы на 10 рублей, до боярыне его 10 рублей, сыну воевоцкому – два рубля, до дочерям четыре рубля, да «дворянам с дворянками» два рубля, да «верховым робятам» по гривне.

… А на Рождество Христово дати воеводе тушу мяса говядины и рыбы нельмы, да деньгами …».

… Теперь о будничных расходах «мира» на содержание воеводского двора. Оказывается, что на «мире» лежала обязанность поддерживать в целости все строения двора, отапливать и освещать жилые постройки его, покупать посуду для воеводской кухни, набивать ледник, унаваживать огород и т.д. Представителем «мира» на воеводском дворе был «воевоцкий дворник», нанятый из посадских людей за шесть рублей «годовой руги». Он докладывал земскому старосте о необходимых переделках и поправках в воеводских строениях, о покупке разных предметов для его двора, он наблюдал там за чистотой и пр.

Воеводский двор был обширный с массой разных построек, требовавших ухода со стороны крестьян. Поэтому среди «мирских» «отписей» нередки такие, где говорится о покупке строевого леса; например, земским старостой Никифором Тимофеевым были куплены у чарондского же крестьянина Степана Авакумова (для нужд «мира») две «тесницы» за восемь алтын и две деньги. В другой «отписи» речь идет о том, что одному посадскому человеку «мир» заплатил за постройку воеводского «омшаника»; далее тот же посадский нанимался чинить воеводе печь в бане… ставить «загороды» (изгороди) и т.д.

… Поражает громадной количество горшков, требуемых на воеводскую кухню. Дворня ли у Челищева была огромная или чарондские гончары плохо работали, но горшки для воеводы покупались возами. Так, у земского дьячка Ивана Ермолаева куплено было «два воза горшков – число больших 50, а середних и малых – 170».

Отопление и освещение воеводского двора тоже входило в обязанность общества. Двое посадских людей «наймовались миром на воеводском дворе сечь дрова, и по ряду (договору) те дрова иссекли и исполенили все…».

На освещение кухни людских изб заготовлялась лучина, а для воеводских хором употреблялись сальные свечи…

Источник:

Оглоблин Н.Н. Обозрение документов Чарондской земской избы//Журнал Министерства

Народного Просвещения. 1898. Апрель. СПб.: 1898 г. С. 289 – 321.