Заговор томской "литвы". 1634 г.
В колонизации Сибири в XVII в. весьма видное участие принимали «литва» и «черкасы», т.е. белорусы и малороссы. Впрочем, под «литвой» в это время разумелись также поляки, латыши и др. поданные Польского государства… В большинстве своем то были люди ссыльные из военнопленных и разных «изменников» …
Как жилось в Сибири этим невольным колонизаторам?
Известно, что многие из них по собственному желанию остались «на службе государю», имея даже возможность вернуться домой. Они находили себе здесь второе отечество, служили ему по совести, и часто как люди грамотные в военном деле делали успешную карьеру (служили атаманами, сотниками и пр.). Но другая часть «литвы» тяготилась свои положением и случалось предпринимала даже попытки коллективного побега из Сибири.
… Томск с ранних лет был одними из главных пунктов в Сибири, куда ссылалась «литва» в службу и на пашню. В августе 1633 г. сюда прибыла партия «литовских людей» в 150 чел. часть их них была поверстана в конные и пешие казаки, а некоторые попали и в боярские дети, остальные перешли в пашенные крестьяне. Большинство «новоприсыльных» было из Белоруссии – уроженцы поветов Мстиславского, Кричевского, Оршанского, Могилевского и др. Но встречались между ними и «черкасы» из Чернигова, Нежина, Стародуба.
Вся эта разношерстная «литва» с трудом сживалась с новой обстановкой и томилась по родине. Если попавшие в боярские дети отчасти примирялись со своим обеспеченным положением, то рядовые казаки и крестьяне не имели такого утешения. Именно среди «новоприсыльных» казаков вскоре началось брожение, незамедлившее перейти в заговор с целью добиться возвращения домой. Мысль эта бродила и у «староверстанной» томской «литвы», но ее было мало для решительных действий. А тут прибыло сразу 150 чел. – сила значительная для глухой Сибири этого времени.
… Во главе заговора стали конные казаки Иван Белиловец (нежинский «черкас») из новоприсыльных и «староповерстанный литвин» Иван Краснопольский. Последний имел уже к тому времени в Томске двор, на котором и жил Белиловец, и где собирались на «думу» прочие заговорщики.
«Воровское лихое дело», которое «умыслили» литовские люди, заключалось в том, чтобы «побить» воевод и других русских служилых и жилецких людей, «пограбить казну» денежную, соболиную и зелейную (порох), «а город и острог и посады жечь, и взяв лошадиное стадо, бежать степью мимо города Тары на Волгу и проиматся в Литву». Замысел хотели исполнить летом 1634 г. «в деловую пору – в жнитво, в сенокос, когда служилые люди живут по заставам, и в отъезжих сторожах, а в городе людей живет мало». Овладевши городом и избив воевод и русских служилых людей, литва собиралась пройти по пашням и заставам Томского уезда, уничтожить остальных служилых, чтобы пресечь всякую возможность погони за собой.
Но 14 июня явился в съезжую избу к воеводам пашенный крестьянин Тимофей Смольянин и «извещал в изменном деле» на казаков Ивана Белиловца, Кондратия Михайлова, Тимофея Леонтьева и на всех новоприсыльных литовских людей. Воеводы не причисляют Смольянина к «литве», но судя по прозвищу он был уроженцем Смоленского уезда и в качестве такового мог быть в числе старой или новой «литвы».
Воеводы немедленно схватили главных заговорщиков и «про тот воровской завод расспрашивали и пытали и огнем жгли». Все главные деятели заговора винились во всем, в чем оговорил их Смольянин, подтвердив свое намерение овладеть городом и бежать в Литву.
Второстепенные деятели заговора - казаки тоже частью винились, что «воровской завод ведали», но большинство уверяло, что только слышали о том (иные даже указывали от кого именно). Часть казаков и все крестьяне решительно заявили, что о заговоре ничего «не ведали», т.к. «были в те поры на лешем (лесном) промысле».
Томские воевода князь Егупов-Черкасский и Шишкин поступили с заговорщиками решительно: не отписываясь в Москву и не дожидаясь «государева указа» (что само по себе в таких случаях могло быть для них даже рискованно), они «за такую великую измену и лихой завод» 12 человек велели повесить. В оправдание своего шага они впоследствии доложили царю, что «во многих людях донских и в волжских казаках, и в пашенных крестьянах о побеге шатость» существует. Воеводы заявляли также, что если в Томск и прочие города его «разряда» по-прежнему будут присылаться «ссыльные литовские и русские воровские люди…, то от (них) опричь дурна и воровского завода никакого добра не чаять…».
Источник:
Оглоблин Н.Н. Заговор Томской «Литвы» в 1634 г. Киев, 1894.