Городовое и острожное дело в России XVII в.

Городовое и острожное дело было одной из самых тяжелых повинностей в России XVII в. Оно состояло в доставке материала на постройку и самой постройке городских и острожных укреплений. Город и острог были однородными, но не вполне одинаковыми укреплениями. Город состоял из венчатой стены, острог укреплялся стоячим тыном.

… Иногда тот и другой род укреплений соединялись вместе. Так, в Архангельские и Тамбове при городе были еще несколько острогов. Городская стена редко строилась из камня (кирпича); в таких случаях сперва вбивались сваи, затем «набучивался» бытовой камень, обкладываемый «стенным» камнем. Чаще городские укрепления состояли из рубленной деревянной, венчатой стены «в тарасех», обмазанных глиной. Стены состояла из стенных прясл, на которых устраивались обламы. В пряслах просекали верхние и нижние бои, к которым вели лестницы. Стены укреплялись башнями и городнями. Первых редко бывало более десяти с нижним, средним и верхним боями, вторых встречалось большое количество. Вокруг города шел земляной вал и ров глубиной в несколько сажен; во рву ставили тын, возле рва - надолбы.

В сооружении и ремонте этих укреплений и состояло городовое дело. В несение его принимали участи не только тяглое (черносошные, дворцовые, владельческие, монастырские крестьяне, посадские люди, бобыли и пр.), но и служилое население: стрельцы, казаки, пушкари, казенные плотники и кузнецы, церковные причетники, ямские «охотники» и пр. Последнее особенно часто привлекалось к ремонту крепостей на окраинах государства, например, в Сибири, где на строительство острогов «прибирали» даже приезжих по торговым и промышленным делам людей (т.е. неместных).

Городовое дело предпринималось по распоряжению Государя и Боярской думы, которому обычно предшествовала отписка того или иного воеводы о состоянии укреплений подведомственного ему города. Количество требуемых по смете рабочих рук и строительного материала разверстывалось казной на основании писцовых и переписных книг, фиксирующих население и площадь обрабатываемой земли в пределах данной территории. Принималось во внимание также расстояние до места строительства; жители подгородных деревень, как правило, должны были выставить от себя сравнительно большее число работников, нежели обитатели удаленных селений. Падающий таким образом на каждую конкретную общину оклад далее распределялся внутри нее самими дворохозяевами, выбиравшими тех, кто должен был непосредственно участвовать в выполнении работ; труд их оплачивался из «мирских» средств. Иногда мир нанимал для городового дела сторонних «охотников» (например, гулящих людей, бобылей не из своей общины); найм сопровождался взятием поручных записей, по которым подрядившиеся обязаны были компенсировать нанимателям убытки в случае недобросовестного выполнения, взятого задания.

Повинность обычно отбывали в летнее время, хотя требуемые для постройки лес, камень и пр. начинали готовить и завозить уже в зимние месяцы. В весеннее и осеннее время постройку старались не производить, чтобы не отвлекать население от полевых работ. В противном случае Государю начинали поступать челобитные «не велеть нам крепостей в нынешнюю деловую пору делать, а сделать бы те крепости после деловой поры». Являвшиеся к месту строительства работники обязаны были иметь собственных лошадей, рабочие инструменты и запас корма на период строительства.

Ответственность за выполнение городового или острожного дела целиком лежала на воеводе. В случае упущения с его стороны, ему грозила опала, большая пеня и жестокое наказание без всякой пощады.

Источник:

Лаппо-Данилевский А.О. Организация прямого обложения в Московском государстве со времен смуты до эпохи преобразований. СПб., типография И.Н. Скороходова, 1890. – 557 с.