Пути сообщения и таможенные сборы в Восточной Сибири в начале XVIII в. (По материалам Илимского воеводства)

Со времени появления русских в Ангаро-Илимо-Ленском крае пути сообщения представляли сочетание водных и волоковых дорог. Они имели двоякое значение: 1) связывая Илимский острог с другими областями страны, они приобщали глухую илимскую тайгу к громадному транзитному пути и превращали Илимск в важное путевое звено; 2) связывая Илимский острог с приписанными к нему острогами, слободами и деревнями, они создавали административное и хозяйственное целое — Илимское воеводство.

Без Ленского волока никогда бы не было Илимска, без внутренних путей — Илимского воеводства.

Реки Сибири были использованы русскими как военные дороги, на главных узлах которых можно было накапливать силы и с них переходить на следующие водные тракты. У русских оказалось три вида непреоборимого для туземцев оружия: огненный бой, водно-волоковые пути и земледелие. Продвигая по этим путям вооруженные силы и закладывая на опорных рубежах остроги, русские создавали земледелие вдоль рек и обеспечивали тем самым прочный тыл для движущихся впереди отрядов. Постепенно военные дороги превращались в мирные пути.

С внешним миром Илимское воеводство связывалось исполинской магистралью, представлявшей генеральную линию движения русских на восток, как бы некую равнодействующую сил завоевателей Сибири. Эта магистраль, начинаясь за Уралом, шла затем по Туре, Тоболу, Иртышу, Оби, Енисею, Ангаре, Илиму и здесь, от той точки, где стоял Илимский острог, — перекидывалась на Лену и по ней продолжалась до Ледовитого океана. Ответвления от этого пути позволяли выйти на Амур и на берег Охотского моря.

Итак, путь из Руси приводил к Илимскому острогу, запиравшему единственную дорогу на восток, к Лене.

От Илимска шел знаменитый Ленский волок до устья р. Муки, где было плотбище. Отсюда весной можно было спуститься по рекам Купе и Куте до устья р. Куты при впадении ее в Лену. Здесь стоял второй острог, запиравший восточную оконечность Ленского волока — Усть-Кутский. Здесь же снаряжались суда — барки, кочи, дощаники, каюки и плоты в далекое путешествие вниз по Лене до Якутского острога. Путь от Муки до Усть-Кутского острога можно было проделать и по колесной дороге, шедшей по левому берегу р. Куты.

Всякий, кто переходил с Лены на Ангару или обратно, неизбежно двигался по этой единственной дороге — по Ленскому волоку, и также неизбежно попадал в поле зрения илимских таможенных целовальников, регистрировавших провоз грузов и денег в трех точках: в Илимске, на устье р. Муки и на устье р. Куты. Миновать их было совершенно невозможно.

После «досмотра» груза целовальники записывали в таможенную книгу — кто прошел, промышленный или торговый человек, или крестьянин, какой товар у него был, на какую сумму, где куплен, есть ли проезжая грамота, оплачены ли пошлиной провозимые грузы. При этом взимались на волоке всевозможные сборы.

Например, уже за самое появление на волоке взыскивалась явчая пошлина по алтыну с человека, затем указные пошлины «по осьми алтын по две деньги». С провозимого товара уплачивалась десятая часть по таможенной оценке — с рубля по гривне; если товар продавался на волоке, то взыскивалось «по осьми деньги» за торговое место. Если проезжий пользовался постоялым двором, с него взималась особая плата.

В случае продажи товаров местного происхождения, так называемой «илимские покупки», взимались записные пошлины по алтыну с рубля, а за пашенных крестьян, продававших хлеб, покупатель должен был уплачивать по 2 деньги с рубля, т. е. 1/100 часть стоимости.

Так как взвешивание продаваемых или хранимых товаров производилось на казенных весах, то за эту операцию уплачивалось «весчее» по деньге с пуда. Если везли соболей, то десятый соболь шел в казну.

Читателю может показаться, что список сборов охватывает все мыслимые объекты обложения. Нет, оказывается, не все. Если продавался скот, то с суммы продажи взыскивались с крестьян и служилых людей «порублевые» по 2 деньги с рубля, а с торговых и промышленных людей — по алтыну, т. е. в 3 раза больше. Кроме того, с купцов бралось «роговых» по алтыну с головы крупного рогатого скота, а за лошадей — «пошерстного» по алтыну с лошади.

Если проезжий, торговый или промышленный человек не имел товара и не покупал ничего, то, казалось бы, что он, после уплаты явчего и указанных пошлин, спокойно отправлялся дальше. Нет, ведь он мог иметь деньги. А за провоз денег взыскивалась пошлина. И это не все.

Пока с приезжего с брали только за приезд, за явку. Но ведь имеется еще отпуск. И вот за отпуск «на великую реку Лену» взималось «отъезжее» по 4 деньги печатных пошлин с человека и с рубля денег и товаров. Перечень сборов еще не закончен. Отъезжающий мог ехать на своем судне по Куте или по Лене. В таком случае брали «с кочей, и з барок и з дощаников и с каюков посаженной пошлины по гривне с сажени». Отъезжие брались и при проезде на Ангару «в Енисейской острог и в сибирские городы и к Руси». За хранение товаров брались «анбарные» деньги.

Источник:

Шерстобоев В.Н. Илимская пашня. Том I. Пашня Илимского воеводства в XVII – начале XVIII в. Иркутск, Иркутское областное государственное издательство, 1949. – 596 с.